Давно ли в последний раз вы всем домом лепили пельмени?
А когда собирались со всеми родственниками и шли… на кладбище навещать могилы ушедших близких? Можете вспомнить, когда в последний раз все члены семьи садились в одной комнате и по очереди читали вслух интересные книги? О том, какие традиции мы напрасно забыли и какую пользу они могут нам принести в XXI веке, нам рассказали педагог-психолог высшей категории Татьяна Воробьева и иерей Стефан Домусчи, заведующий кафедрой православного вероучения Православного  института  св. Иоанна Богослова.


Традиция 1. Совместная  семейная трапеза

Знаете ли вы, что, согласно Домострою, младшему не полагалось начинать есть или пробовать то или иное кушанье за столом раньше, чем это сделает глава семьи (или самый знатный из гостей)? И что ждать друг друга для совместной трапезы, не набрасываться на еду прежде, чем придут все, и не есть лишнего, думая о том, что достанется другим,  рекомендует первым христианам апостол Павел в своих посланиях?
Можно справедливо заметить: сейчас мы живем совершенно в другом ритме, чем люди времен Домостроя. Верно. Но списывать традицию общей трапезы за «неактуальностью» все равно не стоит. Во время общего семейного застолья вырабатываются и закрепляются важнейшие механизмы взаимодействия между членами семьи. Какие?
Во-первых, умение подстроиться под всех близких. «Сидя за общим столом и разделяя еду со своими близкими, мы побеждаем в себе естественный для падшего человека эгоизм, учимся делиться самым важным: тем, что является основой нашей жизни», — говорит священник Стефан Домусчи.

Фото Владимира Соколова

Фото Владимира Соколова

Во-вторых, традиция вместе принимать пищу учит нас общаться, слушать и слышать друг друга не на лету, встречаясь в общем коридоре, а на протяжении минимум 20 минут. Мелочь, казалось бы, но дорогого стоит.

Материал по теме


серебрякова

Опрос о семейных традициях

Есть публикации, о который я и сам вспоминаю с интересом, и с друзьями не исчезает жажда обсуждения. Публикация о добрых традициях, которые жаль было бы утратить, из этого числа...

В-третьих, в совместной трапезе есть и воспитательный момент. Только, как говорит психолог Татьяна Воробьева, вопреки распространенной практике, он предполагает «не поучения строгого отца и беспрестанное битье ребенка ложкой по лбу, а то, что за столом ребенок учится хорошему поведению, учится ухаживать за другими».
Но современная жизнь вносит нюансы: мы приходим с работы в разное время, все — в разном состоянии, жена на диете, муж не в настроении. Как быть?

По мнению Татьяны Воробьевой, совместная семейная трапеза сегодня может выражаться и в других, не совсем привычных формах. «Есть так называемая “трапеза с каждым”, — поясняет Татьяна Владимировна. — Речь скорее не о физическом присутствии за столом всех членов семьи, а о том, что и как мы приготовили». Нужно найти время, чтобы не просто накормить своих домашних, а сделать им приятное, вспомнить, что они любят, позаботиться даже о мелочах.

Традиция 2. Совместное приготовление пищи, «семейное» блюдо

Приготовление к трапезе поможет найти общий язык и улучшить отношения между членами семьи не менее эффективно, чем совместный обед или ужин. Многие помнят, что еще 20 лет назад всеобщая лепка пельменей или выпекание торта воспринимались как торжественный семейный ритуал, а не скучные домашние хлопоты.
По мнению священника Стефана Домусчи, полезно вместе готовить не только известные блюда, но и что-то новое: «Старый рецепт помогает ощутить связь поколений, живую память о тех, кто много лет назад так же готовил это блюдо. Новый — объе­динить всех в радостном ожидании: получится ли задуманное, будет ли вкусно?»
Главное, по мнению психолога Татьяны Воробьевой, — командная работа, когда ­каждый вносит свою посильную лепту в общее дело. Важно, чтобы, например, ­хлопоты к приходу гостей не ложились только на маму и чтобы обязанности распределялись по силам. И для детей это шанс почувствовать себя значимыми, нужными.

17tradicij140_2

Традиция 3. Домашние праздники

Домашние торжества существуют и сегодня. Так что же мы забыли в этой традиции? Очень важную деталь: в старину праздники не сводились к застолью, вплоть до середины ХХ века организовывались домашние спектакли, кукольный театр, игры как для детей, так и для взрослых (наподобие «живых картин», в которые играли даже члены императорской фамилии, или «литературного лото»), выпуск домашней газеты.
Что следует отмечать всей семьей? Только Новый год, Рождество или день рождения?
Отмечать нужно даже самые небольшие даты или годовщины, значимые для каждого отдельного члена семьи, считает психолог Татьяна Воробьева. В этот день дочь пошла в школу, в этот день сын поступил в институт, в этот — пришел из армии, а в этот день мама и папа познакомились. Не обязательно отмечать застольем, главное — внимание. «Семья тем и отличается от друзей, знакомых, что родные помнят все самые маленькие, но важные вехи в жизни человека, — объясняет Татьяна Владимировна. — Он значим, вся его жизнь имеет ценность».
Любой праздник и его подготовка — это живое, невиртуальное и неспешное общение, которого (приходится повторяться) в наш век все меньше. «Каждому праздник дает возможность проверить, умеет ли он по-настоящему общаться, — рассказывает отец Стефан. — Часто случается, что муж и жена видятся всего лишь пару раз в день и обмениваются друг с другом только новостями, и поэтому, когда у них выдается свободный вечер, оказывается, что им не о чем поговорить по душам как близким людям. Кроме того, — напоминает священник, — православные праздники дают возможность верующим причаститься всей семьей, почувствовать, что основа настоящего единства семьи — не только кровные узы, но само участие в Теле Христовом».

Традиция 4. Поездки к дальним родственникам

Если требуется очернить человека, то уж, будьте уверены, никто не сделает этого лучше его родственников,  — подметил Уильям Теккерей в романе «Ярмарка тщеславия». Но вместе с тем традиция частых визитов к родственникам – ближним и дальним, для  укрепления семейных уз, известна во многих культурах.
Зачастую тяжелая и скучная «повинность» — есть ли смысл поддерживать такой обычай?
Необходимость подстраиваться под «дальних ближних» и терпеть связанные с этим неудобства может обратиться плюсом для христианина, считает священник Стефан Домусчи. «Современный человек чаще общается с друзьями, коллегами по работе, с теми, с кем общаться интересно, — говорит он. — А в большой семье — все разные, у всех свои интересы, своя жизнь. Таким образом, общение с дальними родственниками помогает преодолеть потребительское отношение к людям».

Фото Анны Гальпериной

Фото Анны Гальпериной

В любом случае, считает священник, по-настоящему добрым отношениям, настоящей дружбе надо учиться: учиться ценить людей за то, что они есть, а не относиться к ним как к источнику услуг и возможностей.
Вопрос неоднозначный — считает Татьяна Воробьева: действительно,  испокон века ценностью был род, но сегодня таких близких связей уже нет  — семью бы удержать от внутренних расколов! «Подчас в гостях у дальних родственников можно встретить и зависть, и неприязнь, и обсуждения. Потом этот шлейф ненужных разговоров и выяснений тянется за тобой, а это никому не полезно», — говорит психолог. «Помнить родство еще никому не мешало, — уверена она, — однако прежде всего, нужно налаживать и поддерживать отношения в собственной семье: “мой дом — моя крепость»».

Традиция 5. Совместный с детьми досуг

Палатки, байдарки, большие корзины для грибов. Сегодня такие атрибуты активного семейного отдыха если и сохранились в домах, то зачастую просто пылятся годами на балконе. Между тем совместный досуг воспитывает в детях доверие и интерес к родителям. «Это, в конце концов, решает вопрос: комфортно детям с мамой и папой или нет», — говорит Татьяна Воробьева.
Живые примеры, а не назидательные слова воспитывают ребенка, а на отдыхе различные ситуации, приятные и затруднительные, разнообразнее, чем дома. «Тут все видно, — говорит Татьяна Владимировна. — Справедливо или нет мы решаем те или иные вопросы, как распределяем обязанности, кто возьмет на себя рюкзак потяжелее, кто ляжет спать последний, позаботясь о том, чтоб в доме было чисто и на завтра все приготовлено. Поэтому проведенное вместе время — это важный урок, которым дети будут пользоваться в своих собственных семьях».
Ненавязчивые уроки поведения не за школь­­ной партой, а в форме живого диалога отложатся в детской памяти и закрепятся гораздо надежней!
«Совместный отдых способствует и тому, что ребенок познает мир живой природы, учится относиться к нему бережно, — считает отец Стефан. — Кроме того, это возможность беседовать, рассуждать о важном наедине или всем вместе».
Сегодня довольно модно проводить отпуска отдельно, отправлять детей в лагеря. По мнению психолога, стремление отправить ребенка на отдых в детский лагерь в ущерб семейному досугу может быть началом разоб­щения семьи: «Лучше, чтобы времени, проведенного семьей вместе, было как можно больше. Но с оговоркой: насильно ничего делать не надо».

Традиция 6. Чтение вслух в кругу семьи

«По вечерам, особенно зимою, оставаясь одни, читали мы вместе: по большей части она, а я слушал. Здесь, кроме удовольствия, производимого самим чтением, оно доставлялось еще и тем, что возбуждало мысль нашу и служило поводом иногда к самым интерес­ным суждениям и разговорам между нами по случаю какой-нибудь мысли, какого-нибудь происшествия, встреченного в книге», — описывает чтение вслух со своей супругой поэт и литературный критик М. А. Дмитриев (1796–1866).
Читали вслух в кругу семьи, в дружественном кругу, родители читали детям, дети — родителям.
Сегодня, пожалуй, осталось только чтение вслух детям. Но и на этот обычай, утверждает Татьяна Воробьева, современность накладывает свой отпечаток.
«Учитывая нашу занятость и интенсивность жизни, более реально — прочитать книгу и рассказать о ней ребенку, порекомендовать ее, пересказать ее фабулу, заинтересовать. Причем рекомендовать книгу надо эмоционально значимо, то есть с неподдельным интересом».
Плюсы очевидны: формируется вкус к чтению и к хорошей литературе, в книгах поднимаются нравственные вопросы, которые можно обсудить. И кроме того, утверждает психолог, мы сами должны быть воспитанны и подкованны, чтобы идти на шаг впереди и рекомендовать то, что будет соответствовать кругозору ребенка и его интересам.
Если речь идет о двух взрослых людях — о супругах или о взрослых детях, — то имеет смысл читать вместе какую-то духовную литературу. При одном условии: читать надо тому, кто хочет услышать. «Здесь надо быть осторожным, — поясняет Татьяна Владимировна, — нельзя ничего навязывать».
Дети очень часто отторгают то, что мы считаем своим долгом им внушать. «Недавно, — вспоминает Татьяна Воробьева, — у меня на консультации был мальчик, который ­кричал, что мама заставляет его верить в Бога. Заставлять нельзя. Предоставляйте ребенку возможность самому заинтересоваться, допустим, оставьте детскую Библию у него перед глазами, положите закладочку, а потом спросите:
— А ты видел, я оставила тебе там страничку заложенной? Ты посмотрел?
— Посмотрел.
— А увидел?
— А что там надо было увидеть?
— А я там такое прочитала! Иди, найди, посмотри.
То есть можно осторожно подтолкнуть человека к заинтересованному чтению».

Традиция 7. Составление родословной, память о роде

Генеалогия как наука появилась только в XVII-XVIII веках, но знание своих корней всегда имело большое значение. Чтобы вступить в современный Мальтийский орден, до сих пор нужно предъявить добротную родословную. А если нам не нужно в Мальтийский орден?… Зачем сегодня знать о своих предках дальше прадедушек и прабабушек?
«Человеку эгоистичному всегда кажется, что до него ничего не было и после него ничего не будет. А составление родового дерева — это способ осознать преемственность поколений, понять свое место в мире, почувствовать ответственность перед прошлыми и будущими поколениями», — рассуждает отец Стефан.
С точки зрения психологии память о своем роде, знание о своих предках помогают человеку формировать себя как личность, совершенствовать свои собственные черты характера.

Фото Pachakutik, www.flickr.com

Фото Pachakutik, www.flickr.com

«Дело в том, что из рода в род передаются немощи, недостатки, а неискорененный недостаток никуда не денется, он будет нарастать из рода в род, — говорит Татьяна Воробьева. — Поэтому, если мы знаем, что кто-то из нашей семьи был, скажем, горячий, вспыльчивый, мы должны понимать, что это может проявиться в наших детях. И нам необходимо поработать над собой, чтобы извести эту горячность и вспыльчивость». Это справедливо как для отрицательных, так и положительных черт — в человеке может быть скрыто то, о чем он не подозревает, и над этим тоже можно работать.
А для христианина память о роде, знание имен своих предков — это, кроме того, возможность молиться за них: реальное дело, которое мы можем сделать для тех, кому обязаны жизнью.

Традиция 8. Поминовение усопших, совместный поход на кладбище

Семь раз в году православные христиане специально находят время, чтобы побывать на богослужении, съездить на кладбище и помянуть своих умерших родных — это родительские субботы, дни, когда мы особо поминаем усопших. Традиция, вновь ожившая в Русской Церкви в 1990-е.
Как и зачем ее реализовывать вместе с семьей?
Безусловно, это повод собраться всем вместе на Литургию.
Что еще? Понять, что члены одной семьи отвечают друг за друга, что человек и в жизни, и после смерти не одинок. «Воспоминания об ушедших побуждают внимательнее относиться к живым», — говорит отец Стефан.
«Смерть — трудный момент. И поэтому важно, что в этот момент семья вместе — мы объединяемся, не разъединяемся, — объясняет Татьяна Воробьева. — Однако здесь не должно быть никакого насилия, никакой «обязаловки» — это должно исходить из потребности каждого члена семьи и из ­возможностей каждого».

Традиция 9. Семейные реликвии

«Выбросить, свезти на дачу, продать в антикварную лавку?» — вопрос по отношению к доставшимся нам от наших бабушек и дедушек вещам зачастую стоит именно так.
Однако любая подобная вещь в трудный день может послужить утешением для нас, считает психолог Татьяна Воробьева. Не говоря уже о фотографиях, мемуарах и дневниках — вещах уникальных, раскрывающих тонкие грани души человека, которые в повседневной жизни закрыты. «Когда вы читаете о своем близком человеке, узнаете его мысли, его страдания, скорби, его радости, переживания, он оживает и становится вам намного ближе и понятней! — объясняет Татьяна Владимировна. — И, повторюсь, это позволяет понять наши собственные черты характера, раскрывает причины многих событий в семье».
Часто бывает, что старинные открытки и письма проливают свет на такие подробности биографии наших прадедов, которые не могли быть — по личным или по политическим мотивам — раскрыты при жизни! Старинные вещи, письма — «документы» ушедшей эпохи, о которой мы, таким образом, можем рассказать детям намного увлекательней и живей, чем это сделает учебник истории.
И, наконец, старинные вещи, особенно подаренные, с гравировкой, посвящением — дверь к живой личности человека. «Держать в руках вещь, которая принадлежала твоему прапрадеду, перечитывать старинные письма, смотреть открытки, фото­графии — все это дает ощущение живой связи, поддерживает память о тех, кого давно нет, но благодаря кому ты есть», — говорит отец Стефан.

Традиция 10. Рукописные письма, открытки

Вы не замечали, как трудно сегодня найти открытку с пустым разворотом — чтобы можно было написать что-то от себя? В прошлом веке разворот всегда оставляли пустым, а сами открытки были произведением искусства. Первые появились в России в 1894 году — с изображением достопримечательности и надписями: «Привет из (такого-то города)» или «Поклон из (такого-то города)». Есть ли реальная польза — получить от близкого человека не mms из города N, а именно настоящее письмо или открытку?
Если вдуматься, любая написанная от руки открытка или письмо — это повод изложить свои мысли и чувства без привычных сокращений, красивым, правильным языком.
«Настоящие письма, без жаргонизмов и сокращений, без искажений языка, развивают навык вдумчивого, глубокого и искреннего общения», — подмечает отец Стефан. Причем, по мнению священника, такие письма совсем не обязательно должны быть написаны от руки, это могут быть и электронные письма — главное в том, что письмо побуждает отвлечься от спешки и располагает к совместным размышлениям.
Татьяна Воробьева считает, напротив, что письма имеет смысл писать именно от руки — тогда это живой голос другого человека, со всеми личностными нюансами.

Традиция 11. Ведение личного дневника

«Несколько раз принимался я за ежедневные записки и всегда отступался из лености», — писал Александр Сергеевич Пушкин, и в чём в чём, а в такого рода лености многие из нас «солидарны» с великим поэтом!..
Личные дневники в России вели с XVIII века: они могли иметь литературную форму, включая в себя переживания и размышления автора, а могли быть схематичны, как, скажем, дневник императора Николая II, содержащий короткие сообщения о ежедневных занятиях и даже пункты меню.
С точки зрения психологии ведение д­невника — это своего рода катарсис, ­освобождение от того, что человек проживает. «У каждого есть сугубо личные мысли, ко­торые он не может никому доверить, — говорит Татьяна Воробьева. — Человеку необходимо выразить то, что его чрезмерно напрягает, создает внутренний дискомфорт, и наоборот, доставляет огромное чувство радости, эмоциональный подъем, которым подчас он не может ни с кем поделиться, дабы не быть неправильно­ понятым».
Кроме того, запись произошедшего — ­способ взглянуть на свою жизнь со стороны, увидеть не обрывочную, а целостную картину. В наше время, когда дни насыщены и ­проносятся, как секунды, это вдвойне важно!
«Вести дневник — это не просто записывать то, что произошло за день, это возможность задуматься над своей жизнью, — считает отец Стефан. — Кроме того, перечитывая дневник, можно проследить эволюцию своих мыслей и чувств».
Электронный дневник — вариант?
Да, если он не чрезмерно откровенный, считает священник. По его мнению, общедоступные личные записи в Интернете могут быть как приглашением к обсуждению своих мыслей, так и игрой на публику, идущей от тщеславия.
В обычном дневнике ты можешь выра­зиться неоднозначно, но ты знаешь, что имел в виду. В сети твой блог может прочитать почти любой, а это значит, что ты ­должен учиться четко формулировать свои мысли, чтобы тебя правильно поняли. Люди, ведущие блоги, хорошо знают, в какие ожесточенные споры и даже ссоры могут выливаться обсуждения неправильно понятого.

Традиция 12. Странноприимство

«Следует быть приветливыми и должную честь воздавать по чину и по достоинству каждого человека. С любовью и благодарностью, ласковым словом каждого из них почтить, со всяким поговорить и добрым словом приветить, да есть и пить или на стол выставить, или подать из рук своих с добрым приветом, а иным и послать чего-нибудь, но каждого чем-то выделить и всякого порадовать», — говорит о странноприимстве, то есть приглашении в дом и семью чужих людей, Домострой.
Сегодня по Домострою большинство из нас не живет. Как быть с этой традицией?
Есть множество случаев, когда священник благословляет семью принять на постой человека, а потом этот человек, который зажился, засиделся, им становится ненавистен — и его терпят только из послушания. «Послушание с ненавистью, с раздражением никому не на пользу, — считает психолог Татьяна Воробьева. — Поэтому нужно исходить из своих реальных возможностей, из трезвого рассуждения. Сегодня странноприимничество — вещь неординарная, необычная и принимает другие формы. Не можете поселить у себя человека — помогите, чем можете: куском хлеба, деньгами, молитвой. Главное — не оттолкните».
При этом, считает психолог, странноприимство может быть полезно только тогда, когда на это согласны все члены семьи. Если каждый согласится потерпеть какие-то неудобства — побыть в д ´ уше не 15 минут, а 2; помыть посуду за гостем; пораньше уйти на работу и т. д., — тогда это возможно. Иначе придет момент, когда, допустим, сын скажет родителям: «Вы пустили этого человека, а меня это раздражает, угнетает». И начнутся метания, лицемерие — попытка угодить и сыну, и тому, кого приняли. А любое лицемерие — это ложь, что для семьи никак не полезно.
Отец Стефан убежден, что странноприимство в духовном плане — это попытка выйти за рамки семьи, за рамки корпоративных интересов и просто помочь человеку. Как ее реализовать сегодня? Можно попытаться принять, не отказывая, пусть не странников, но хотя бы дальних родственников, знакомых, которые испытывают нужду и обращаются к вам с такой просьбой.

Традиция 13. Игры всем двором

Сегодня многие тоскуют по той дружной жизни, которая раньше царила во дворах. «Хороший опыт дружбы в детстве поддерживает человека всю жизнь», — считает священник Стефан Домусчи. Ни родители, ни бабушки с дедушками никогда не смогут заменить ребенку общения со сверстниками. Во дворе подросток может приобрести те жизненые навыки, которым он никогда не научится в тепличных домашних условиях.
На что обращать внимание, когда ребенок выходит поиграть во двор?
«То, что вы заложили дома, обязательно проявится в социальном общении, — говорит Татьяна Владимировна. — Тут сразу видно: честно или нечестно играет ребенок, скандально или не скандально, самолюбив он в этих играх или все-таки может потерпеть, уступить? Что вы воспитали в нем, что заложили, с тем он и выйдет во двор: он сам себе генерал или он комформист и будет прогибаться под других? Все мальчишки закурят листья тополя, и он закурит? Или скажет: “Нет, я не буду курить”? На это нужно обращать внимание».

Традиция 14. Донашивание одежды друг за другом

Факт, который кажется невероятным: в семье последнего российского императора царские дочери в буквальном смысле донашивали одежду друг за другом. Исследователь Игорь Зимин в книге «Взрослый мир императорских резиденций» пишет: «При заказе каждого нового платья Александра Федоровна действительно всегда интересовалась его ценой и сетовала на дороговизну. Это не было крохоборством, это привычка, впитанная со времен небогатого детства и закрепленная при английском пуританском дворе королевы Виктории. Ближайшая подруга императрицы писала, что “воспитанная при небольшом дворе, Государыня знала цену деньгам и потому была бережлива. Платья и обувь переходили от старших великих княжон к младшим”».
Сегодня во многих домах донашивание одежды — требование времени: ничего не остается делать, если семья большая, а доход — нет. Но только ли в этом дело?
«Традиция донашивания одежды поможет научиться разумному и бережному отношению к вещам, а через это — и ко всему окружающему миру, — считает отец Стефан. — Кроме того, это развивает в человеке чувство ответственности, так как он должен сохранить одеж­ду в хорошем виде и передать ее другому».
С точки зрения психолога Татьяны Воробьевой, это воспитывает в человеке скромность и привычку заботиться о других. А отношение к такой традиции — чувство стыда и досады или чувство родства, близости и благодарности — целиком зависит от родителей: «Надо правильно преподнести — как дар, подарок, а не как обноски: “Какой заботливый у тебя брат, какой молодец! Смотри, он аккуратно ботинки носил, чтобы они тебе достались, когда придет твой день. Вот он пришел!” Когда мы отдаем часы золотые — это очень значимо, а когда отдаем хорошие ботинки, которые берегли, бумажкой проложили, промазали, прочистили — разве это не является даром? Можно сказать, допустим, так: “В этих ботинках Андрюшка наш бегал, а теперь, сынуля, ты будешь бегать! И, может, от тебя они кому-то достанутся — ты их береги”. Тогда не возникнет ни пренебрежения, ни брезгливости, ни чувства своей ущербности».

Традиция 15. Свадебные обычаи

Знакомиться друг с другом самостоятельно, по своему желанию, было официально разрешено молодым людям только во времена Петра I. До этого все, что касается рождения новой семьи, было строго регламентировано и загнано в рамки десятков обычаев. Сегодня осталось их бледное подобие, но вот пословица «Быть на свадьбе, да не быть пьяну — грешно», увы, в умах многих людей по-прежнему сидит глубоко.
Есть смысл соблюдать свадебные традиции, если да, то какие?
«Христианин всегда должен серьезно относиться к тому, чем он наполняет свою жизнь, — рассуждает отец Стефан. — Свадебных традиций очень много, среди них есть как языческие, так и христианские, как приличные, так и очень плохие… Уважая традиции, важно соблюсти баланс, помнить, что брак — это, в первую очередь, Таинство, а не череда исполняемых обычаев».
Пожалуй, мало кто пожалеет ушедшую в прошлое традицию валять тещу в грязи на второй день свадьбы. Но над возрождением таких забытых обычаев, как помолвка, обручение (договор, предваряющий по времени венчание), стоило бы задуматься.

«При этом вряд ли стоит возрождать обручение в качестве просто красивого обычая — надеть кольца и дать обет верности, — считает отец Стефан. —  Дело в том, что обручение в церковном праве по обязательствам приравнивается к браку. Поэтому всякий раз вопрос об обручении должен решаться индивидуально. Сегодня и с венчанием немало трудностей, а если людям предложить еще и обручение… Встает вопрос: а не будет ли это наложением на людей “бремен неудобоносимых”?»
Осторожно, без фанатизма относиться к свадебным традициям советует и Татьяна Воробьева: «Муж и жена берут на себя в этот день тяжелейший крест ответственности друг за друга, терпения слабостей, усталости друг друга, иногда — непонимания. Поэтому единственная беспорная свадебная традиция, на мой взгляд, — родительское благословение на брак. И в этом смысле старинный обычай дарить молодой семье икону — обычно это венчальные иконы Господа и Богородицы — как знак благословения, конечно, имеет глубокий смысл».
По мнению психолога, главное напутствие, которые родители должны донести до молодоженов, — это принятие родителями их как мужа и жены. Дети должны знать, что с момента свадьбы родители не будут их разделять, разбираться, кто прав, кто виноват, а приложат все усилия, чтоб сохранить их союз. Такой подход рождает доверие молодой семьи к своим родителям и помогает осознать себя единым целым, неразделяемым.
«Ворчание, ропот отца или матери, такое “благородное проклятие” еще не родившейся семье — это самое страшное, что может быть! — считает Татьяна Воробьева. — Наоборот, молодые супруги должны почувствовать, что родители воспринимают их единым целым. И, допустим, при какой-то размолвке в семье свекровь не станет осуждать невестку, говорить: “Мой сыночек самый лучший, он прав!”»

Фото Наталии Федоровой

Фото Наталии Федоровой

Традиция 16. Родительское благословение

Будущий преподобный Сергий Радонежский не ослушался родителей, когда те не благословили его уходить в монастырь, пока они не умрут. А вот преподобный Феодосий Печерский в монастырь бежал вопреки воле матери, которая его возращала с пути и даже избивала…
Последнее скорее необычно. «Родительское благословение в воде не тонет, в огне не горит», — подметили наши предки. «Это самое большое наследство, которое родители оставляют своим детям. Поэтому дети должны позаботиться получить его», — объяснял современный афонский подвижник Паисий Святогорец. Однако Церковь не считает, что заповедь «почитай отца и мать» связана для христианина с абсолютным послушанием родителям.
«Печально, но на протяжении веков эта заповедь воспринималась на Руси таким образом, что родители считались чуть ли ни хозяевами детей, и любое непослушание смело приравнивалось к непочтительности. На самом деле в Новом Завете есть слова, делающие эту заповедь взаимной: “И вы отцы не раздражайте чад своих…”, — рассуждает отец Стефан, поясняя: — Родительское желание поступить так, как им кажется верным, должно быть уравновешено желанием и свободой детей: необходимо стараться прислушиваться друг к другу и все делать не из эгоистических желаний, но с рассуждением».
Сегодня принято, скорее, самостоятельно выбирать свой путь: например, просто ставить отца и мать в известность о предстоящем браке. Не умер ли институт родительского благословения — хотя бы на брак?
«Благословение родителей в любые времена очень важно. Это свидетельство того, насколько отец и мать значимы для своих детей, — считает психолог Татьяна Воробьева. — Причем, речь не об авторитарности родителей, а об их авторитете — то есть о доверии детей своим родителям. А уж это доверие — следствие правильного воспитания».
Со стороны детей послушание родителям, по мнению психолога, свидетельствует о личностной зрелости человека.
Однако, замечает Татьяна Владимировна, родители бывают разные, мотивы бывают разные: «Любить можно слепой, уничижающей любовью, например, когда мать дерзает выбирать жену для сына, исходя из своих корыстных мотивов. Поэтому родители должны помнить: дети — не наша собственность, они даны нам “взаймы”, их надо “вернуть” Творцу».

Традиция 17. Семейный совет

«У вас может быть тысяча советчиков извне, но решение семья должна принимать сама и сообща», — уверена Татьяна Воробьева.
Во-первых, тут высказываются все — искренне, нелицемерно, учитывается мнение всех членов семьи, а значит, каждый чувствует себя значимым, каждый имеет право быть услышанным.
Во-вторых, очень важен навык выработки единого мнения: мы высказываемся, слушаем, оппонируем друг другу — и таким образом находим единственно правильное решение.
«Такой подход не дает повода потом обвинять друг друга: «А это ты так решила!» Как, например, часто говорят матери: «Это ты так воспитала детей!» Простите, а где в этот момент были вы?..»
Если прийти к единому мнению не получается, то решающее слово может оставаться за главой семьи. «Но тогда, — предупреждает Татьяна Воробьева, — это слово должно быть столь веским, столь аргументированным или построенным на таком высоком доверии, что не вызовет ни у кого ни малейшего сомнения или недовольства! А приведет к соподчинению по доверию главе семьи».

Традиция Патриарха

Фото предоставлено пресс-службой Патриарха  Московского и всея Руси

Фото предоставлено пресс-службой Патриарха Московского и всея Руси

Во времена, когда еще не было Интернета и бумажные книги очень ценились, существовала традиция сбора семейных библиотек. Такая библиотека, причем невероятно большая, была и в доме будущего Патриарха Кирилла. Вот как он вспоминает о ней: «Отец наш (Михаил Васильевич Гундяев — Ред.) был книголюбом. Мы жили очень скромно, в коммунальной квартире, но папа сумел собрать прекрасную библиотеку. Она насчитывала более трех тысяч томов. В юности я прочитал то, что большинству наших сограждан стало доступным только уже в период перестройки и в постсоветское время. И Бердяева, и Булгакова, и Франка, и замечательные творения нашей русской религиозной и философской мысли начала XX века. И даже парижские издания».
Кстати, мало кто знает, что в каждый свой визит в Санкт-Петербург Святейший обязательно оставляет время, чтобы посетить могилы родителей. Вот как рассказывает об этой традиции пресс-секретарь Патриарха диакон Александр Волков: «Патриарх всегда в Питере заезжает на кладбища, чтобы помянуть родителей <…>. Всегда — это значит совсем всегда, каждый раз. И это, конечно, оставляет очень сильное чувство — кем родители были для Патриарха, насколько он их любил, что они сделали для него в жизни и насколько он им благодарен. И всегда задумываешься — как часто ты сам бываешь на могилах своих родственников (а он при возможности кроме могил родителей посещает еще несколько мест захоронений родственников, просто мы об этом не сообщаем). В общем — очень поучительный пример отношения к почившим родным дает Патриарх. И надпись на венке — «дорогим родителям от любящего сына» — совершенно неформальная».

Смотрите также:

Опрос о семейных традициях

По какому поводу живем?

У жителей городов особое отношение к животным. Мы лелеем их, покупаем в специализированных магазинах полезный корм, если заболеют – начинаем переживать и несем в ветклинику. И именно городские дети нередко переживают: а что будет с животными после их смерти? Воскреснут ли они вместе с людьми? На эти вопросы, а также, какими должны быть отношения между человеком и животным, отвечают священники. Один – житель мегаполиса, родившийся и выросший в Москве, никогда не держал домашних животных; детство другого прошло в частном доме, и его родители держали лошадей, коров, кроликов…


Без восторгов

Протоиерей Александр Ильяшенко, настоятель храма Всемилостивого Спаса в бывшем Скорбященском монастыре (Москва):

Weiterlesen: Попадут ли животные на небо?

Протоиерей Александр Ильяшенко

– Нам не открыто то, что касается посмертной участи животных. Но мы точно знаем, что бессмертной души у них нет. И кого из них Господь оставит с нами в новой жизни, а кого не оставит, мы не знаем. В Раю животные были, но окажутся ли там наши любимцы, — неизвестно.

Давайте посмотрим: если нам кажется, что наш, такой хороший, пригожий пушистый любимец должен быть в Царствии Небесном, то медведь, который этого любимца съел – тоже там? А, простите, попавшая в бульон курица?

Допустим, что Господь Всемогущий по любви, снисхождению отправит их в Царствие Небесное. Но получается некое снижение образа.

Преподобный Силуан Афонский говорил, что любовь Святого Духа так велика, что человек просто себя забывает. Нам, живущим в другом духовном измерении, всего этого не представить. А человек одухотворенный, как преподобный Силуан, всем сострадает, и о животных может плакать, но его душа горит любовью только к Богу.

Все эти вопросы, думаю, порождаются нашей цивилизацией. Когда в большинстве своем люди жили в деревне, где, собственно, идет борьба за выживание: будет урожай – будет что есть, не будет урожая – жди голода, им было не до подобных переживаний.

Кошечек–собачек держали исключительно из функциональных соображений: кошка ловит мышей – пусть живет, собака сторожит дом – она на своем месте. Просто так кормить их не было возможности. Милые овечки, свинки, курочки, петушки – все это шло в пищу без какой-либо лирики.

Поэтому отношение к животным было иным, чем сейчас, к ним так не привязывались.

Даже коровы, которым давались ласковые имена, – были важны именно как «кормилицы», а не просто фактом своего существования в доме.

Наши переживания по поводу животных – сентиментальный интеллигентский подход, характерный для времени, в котором мы живем. Но чувствительность и сентиментальность совсем не говорят о том, что мы стали добрее и милосерднее. И характерно все это именно для жителей городов.

В деревне по-прежнему остается очевидной причинно-следственная цепочка: еда – выживание. Деревенский житель знает, что мясо происходит не из супермаркетов в виде разделанных кусочков.

Святые – совершенные люди – к животным не привязывались. Их любовь была одухотворенной, она, с одной стороны, вбирала в себя все и всех, с другой – была устремлена только к Богу. При этом святые молятся за весь мир, а не только за людей. Потому что он стенает из-за грехов наших.

И животный мир сам тянется к святости – вспомним святого преподобного Сергия, святого преподобного Серафима, к которым ходили медведи. Лев умер на могиле преподобного Герасима Иорданского, хотя святой был при жизни строг с животным: ошибочно посчитав, что лев съел ослика, наложил на него епитимью. У святых не было сентиментального отношения к животным.

Weiterlesen: Попадут ли животные на небо?

Как быть нам, сентиментальным, – вопрос. Нужно какое-то духовное усилие, чтобы перестать быть сентиментальными и стать хоть немного духовными. Для этого и держать в памяти образ святых, которые были иными.

И наших городских детей, для которых увидеть корову – это событие, – растить именно с таким пониманием. Говорить о домашнем животном: «Ты должен о нем заботиться, но помни, что любить животного нельзя так же, как человека», — поощряя при этом заботу и бережное отношение ребенка к своему пушистому или пернатому любимцу. Но без лишних эмоций и восторгов.

Источник: http://www.pravmir.ru/popadet-li-barsik-na-nebo/

Лекция профессора Алексея Ильича Осипова по основному богословию, прочитанная в Сретенском училище 13 сентября 2000 года.
Weiterlesen: Почему именно Православие – истинная вера?

Друзья мои, сейчас все мы с вами находимся в такой жизненной ситуации, когда уже никоим образом не можем себя отделить никакими стенами от окружающего мира. Правда, пытаемся, и особенно пытаются это сделать в тех общинах, которые хотят вести монастырский образ жизни. Но, увы, даже при всём усилии мы не можем окончательно отгородиться от мира. Возникает вопрос: можно ли сейчас это делать? Какова ситуация вокруг нас?

Одна из тех реальностей, которая нам наиболее близка, – то есть вам, слушателям духовной школы, – такова, что мы оказались сейчас в море религиозного плюрализма. Когда-то Петр пробил окно в Европу – это было всего окно. Теперь, – всем известно – кто, – разрушил стену. Теперь просто дом открыт, теперь прошеные и непрошеные гости, заезжие и залётные, наполняют нашу землю.

Мы с вами оказались перед лицом такого множества людей, каждый из которых предлагает нам свои идеалы, нормы жизни, религиозные воззрения, что, пожалуй, предыдущее поколение, – даже мое поколение – не позавидует вам – у нас было проще. Были разные религии, но всё было приглушено. Основная проблема, которая стояла перед нашим поколением – это была проблема религии и атеизма. У вас появилось нечто гораздо большее и сложное.


 

Это только первая ступень – есть Бог или нет Бога. Хорошо, человек убедился, что есть Бог. А дальше? А кем ему быть? Почему ему нужно быть христианином? А почему не мусульманином? Почему не буддистом или кришнаитом? Сейчас их много – вы лучше меня знаете. Ну, ладно: пройдя сквозь джунгли и дебри этого религиозного леса, он становится христианином: «Я понял: христианство – лучшая религия, правильная». И здесь, к своему изумлению, когда, кажется, он нашёл уже истинное пристанище, пристань спасения, вдруг видит: а христианство – какое? Кем мне быть? Православным, католиком, пятидесятником, лютеранином? Опять – несть числа.

Вот перед какой ситуацией оказалась наша современная молодёжь. Конечно, это всегда было, но степень совсем не та. Если когда-то это было так просто, под сурдинку, то сейчас – с полной силой. Каждый из представителей старых и новых религий, из представителей неправославных конфессий гораздо больше трубит о себе и имеет гораздо больше возможностей, благодаря средствам массовой информации, чем даже мы, православные.

Итак, первое, перед чем мы останавливаемся – перед этим плюрализмом. Попробуем кратко, конспективно пройтись по этой лесенке, которая стоит перед каждым человеком, и посмотреть в самых общих, но принципиальных чертах, почему, всё-таки, человек, если он разумный, должен стать не только христианином, но и православным. Вопрос очень важный.

Напомню, что у нас за дисциплина. Основное богословие имеет своей целью обоснование главных религиозных истин. Конечно, если можно – и не главных, смотря, сколько времени отводится. Главное – это обоснование христианских истин, православных. Здесь тоже целый ступенчатый ряд. Перед чем же мы стоим сейчас?

Первая проблема: самая, кажется, простая для нашего времени, но не столь простая для прежнего поколения: между религией и атеизмом. Приходится встречаться на конференциях значительных с людьми, которые действительно образованные, не по поверхности проскочили, люди учёные, не верхогляды, и приходится сталкиваться всё с тем же вопросом: кто такой Бог, почему вы считаете, что Он есть? Даже: зачем Он нужен? Если есть Бог, то почему Он не выступит с трибуны Объединённых Наций и не объявит о Себе?.. Даже такие вещи предлагаются сейчас.

Что можно сказать по такому вопросу? Это не тонкий вопрос – толстый, с ним проще, всё-таки, но и он сам по себе заслуживает внимания. Это вопрос, на который нельзя дать однозначный ответ: так и только так. Это будут более или менее обоснованные точки зрения, мнения, – привыкайте к этому. Не считайте, что по всем вопросам есть абсолютные решения. Есть много мнений, которые излагают позитивную точку зрения, но в то же время не охватывают всей проблематики данного вопроса.

На что надо обратить внимание, когда ставится вопрос о вере в Бога или в бытие-небытие Бога?

Этот вопрос в наилучшей степени решается с позиции современной главной философской мысли, которую легче всего выразить понятием экзистенциальности. Существование человека, смысл человечности – подумайте, в чём он может быть? Конечно, только в жизни, а в чём же ещё? Если у меня что-то заканчивается: какой смысл моего дела, если, в конечном счёте, я не могу воспользоваться этим, получить плоды своего дела? Смысл жизни может быть только в жизни, ещё никто и никогда не утверждал, что смысл жизни может быть в вечной и окончательной смерти.

А что утверждают атеизм и христианство? Два, взаимоисключающих совершенно, тезиса: христианство говорит: человек, тебя ожидает вечная жизнь, готовься, эта жизнь является условием и средством подготовки к вечности – вот что необходимо для этого сделать, вот необходимо каким быть, чтобы вступить туда.

Что утверждает атеизм? – Верь, человек, тебя ожидает вечная смерть.

Как, мороз по коже не проходит? Какой ужас! Какой пессимизм, какое отчаяние. Какие обоснования приводятся при этом? Если одно это утверждение заставляет содрогаться душу: избавьте меня от такого мировоззрения! Когда человек заблудился в лесу, ищет путь домой и вдруг, встретив кого-то, спрашивает: «Есть ли отсюда выход?» – А тот говорит: «Нет выхода, и не ищи! Всё, оставайся здесь и устраивайся, как можешь». Поверит ли он ему? Сомнительно. Когда он найдёт другого человека, и тот скажет ему: «Да, есть выход, и я тебе укажу признаки, приметы, по которым ты можешь отсюда выйти». Кому он поверит? Совершенно ясно.

Покуда у человека сохраняется искра искания истины, искра искания смысла жизни, до тех пор он не может психологически принять концепты, утверждающие, что человека как личность, всех людей ожидает вечная смерть.

Weiterlesen: Почему именно Православие – истинная вера?

Я вам указал на одну сторону, психологическую, очень существенную, достаточную для каждого человека с живой душой, чтобы понять, что здесь ни о каком гадании нет и речи. Ясно, что только при религиозном мировоззрении, которое принимает за свою основу и смысл жизни, и Того, кого мы называем Богом, только при этом условии я могу говорить и о смысле жизни, и о понимании и твёрдой цели жизни, к которой я могу идти.

Поэтому давайте закроем этот вопрос: всё, я верю в Бога. Будем считать, что первую комнату прошли.

Поверив в Бога, я вхожу во вторую – кому же верить? Народа полно, и каждый кричит: я есть истина. Вот задача: и мусульмане, и конфуциане, и буддисты, и иудеи, – кого только нет. Один журналист как-то взялся считать религии в мире: насчитал тысячу, не меньше. Не знаю, я никогда не считал. Тут непростая вещь: по какой классификации распределять. Ну, пусть тысяча, неважно. Думаю, меньше, значительно меньше. Обычно это разветвления от религий, а, как правило, эти ответвления составляют всю суть этого корня: ответвлений множество, а корень, суть сохраняется.

Если вы займётесь сравнительно-историческим и сравнительно-богословским анализом религий в их вариациях, то сведёте их к весьма немногим. Это христианство, ислам, иудаизм, индуизм – он очень многообразен, конечно, но сохраняет одну идею, которая налагает печать на все эти варианты, – это китайские религии; может быть, можно выделить в отдельную категорию шаманские, магические религии, которые имеют своеобразие по существу. Но дело не в этом, мы видим, что их много.

Христианский проповедник стоит среди других. А я ищу: кто прав, кто виноват. Есть тут два подхода (их может быть больше): один из этих путей, который даст человеку возможность выбрать, убедиться и понять, что христианство есть правильная религия, истинная – то есть то, что она утверждает, объективно соответствует человеческой природе, исканиям, пониманию смысла жизни.

Есть метод сравнительно-богословского анализа – довольно долгий путь, тут важно хорошо изучить каждую религию. Отец Серафим (Роуз) прошёл этим путём – надеюсь, вы его читали, замечательный человек нашего времени, замечательный подвижник, редчайший человек. Из состояния неверия, агностицизма он пришёл к христианству, а затем к Православию. Но далеко не каждый может пройти этим путём – требуется много времени, сил, способностей для того, чтобы изучить всё это, – а тем более изучить в подлинниках, как это пытался сделать отец Серафим, он и языки учил. Окунувшись туда, нескоро и вылезешь, можно и запутаться. Но этот метод вполне реальный, этот метод научный, он приемлем.

Но человеческий ум лукав – он ищет дорожку полегче. И я искал полегче: откроешь «Радха Кришну», 2 тома, – и изучай её! – Чешешь затылок: ой, как много, когда ж этим заниматься. И вот мне кажется, я нашёл одну зацепку – хочу с вами поделиться, как выбраться из этого болота.

Зацепка вот в чём состоит: каждая религия, в конце концов, обращена к человеку, ему она утверждает, что такова истина. Существо каждой религии, всех религий, даже всех мировоззрений заключается в идее спасения. Все религии и мировоззрения утверждают одну простую вещь: то, что сейчас есть, – меня не устраивает. Даже если меня лично устраивает – не устраивает множество людей, они ищут чего-то другого, большего, стремятся куда-то.

Настоящее положение вещей никого не устраивает. Студенты вечно ругают ректора, профессоров, администрацию – не было и не будет ни одного института или университета, где бы этого не было. Всегда всё не так. Проходит время, говорят: эх, золотые годы были!.. Деревяшка в золото обращается.

Итак, существо каждой религии – идея спасения. Христианство, в отличие от всех иных религий, утверждает нечто, что другие религии просто не знают, даже с негодованием отвергают это. Это утверждение – понятие греха.

Все религии, мировоззрения, даже идеологии говорят о грехе. Называется это по-разному, но это неважно. Христианство утверждает, что то состояние, в котором мы с вами находимся: в котором родились, растём, воспитываемся, мужаем, развлекаемся, учимся, делаем открытия и так далее, – это состояние глубокой болезни, глубокого повреждения. Мы больны. Речь не о гриппе или бронхите, не о психическом заболевании, но мы больны. Наше состояние человеческое нынешнее – это ненормальное состояние, глубочайшее отступление от нормы.

В чём эта ненормальность? Произошло какое-то странное, трагическое расщепление единого человеческого существа на противоборствующие (очень часто), автономно существующие ум, сердце и тело. Щука, рак да лебедь. Какой абсурд! Все возмущаются: «Я ненормальный?! Вокруг меня – может быть, но не я!» Вот это ощущение своей цельности, своей здравости – это глубочайшее чувство, присущее каждому человеку.

Христианство говорит, что вот здесь-то и заключён тот корень, тот источник, из-за которого человеческая жизнь как индивидуально, так и во всечеловеческом плане развивается таким образом, что мы приходим к одной трагедии за другой. Особенно яркой иллюстрацией является, конечно, человечество в целом.

Другие религии не признают этого, отвергают: да, человек – это семечко, но здоровое, оно может нормально развиваться, может ненормально – верно. Это развитие может быть обусловлено социальной средой, экономическими, психологическими факторами, поэтому человек может быть хорошим или плохим, но сам человек по своей природе – это то, что и есть. Вот есть – и есть. Это главный тезис нехристианского сознания, не только нерелигиозного, – там и говорить нечего, там – «человек – это звучит гордо».

Только христианство говорит, что наше состояние – это состояние глубокой повреждённости, причём такой повреждённости, что никто в индивидуальном, личном плане сам не может исцелить её. На этом утверждении строится величайший христианский догмат – догмат о Христе как Спасителе. Вот это понимание греха и Христос – вот тот водораздел, который отделяет христианство от всех прочих религий. Здесь мы можем увидеть: какая сторона ошибается, а какая права.

Я попытаюсь сейчас показать, что христианство верно говорит, что есть такой грех, что действительно мы ненормальны, больны, и поэтому нужен Бог, Спаситель, – и если это так, то христианство право, а не какие-то другие религии.

Weiterlesen: Почему именно Православие – истинная вера?

Давайте обратимся с вами к истории человечества, посмотрим, чем оно, человечество, живёт всю историю, доступную нашему взору, какими целями? Конечно же, все хотят построить Царство Божье на земле, построить рай. Все понимают, что невозможен этот рай, это царство без элементарных вещей: без мира (война – это ад); без справедливости, – само собой понятно, иначе какое же это царство без справедливости? – без уважения друг к другу. Невозможно. Все прекрасно понимают, что без этих основополагающих нравственных ценностей, без их осуществления невозможно достичь человечеству никакого благоденствия на земле. Всем понятно? – Всем. Все умные люди? – Все умные. Что мы делаем всю историю человечества? – Эрих Фромм хорошо сказал: «История человечества наполнена кровью». Точно.

Военные историки лучше всех могли бы нам проиллюстрировать, чем наполнена эта история: войны, кровопролития, насилие, жестокости, – всё то, что противоречит той идее, той цели, мысли, к которой, кажется, направлены все: когда же оно, царство, будет? Всё делается точно наоборот.

ХХ век – век такого гуманизма, которого сами гуманисты не предполагали, не могли ждать. Всё, кажется, – мы дошли уже до верха человеческого совершенства. И показали этот верх. Если бы предыдущее человечество могло посмотреть на то, что произошло в ХХ веке, так они бы содрогнулись, наверно. Каковы масштабы всего: и количественные, и качественные той несправедливости, той жестокости, того обмана, – политика стала обманом, – который творится в мире.

Может так себя вести умное существо? Это ум? Когда он режет и губит себя? Если бы человечество действительно было умно, здраво, разумно – сделали бы всё возможное, чтобы никогда никаких войн не было. Уничтожить всякую ловушку, всякую зацепку для несправедливости. История опровергает наш ум, издевается над ним, иронизирует: посмотрите, люди, вы – умные? Здравые? Вы не душевнобольные, поэтому вы творите хуже и больше, чем в сумасшедших домах.

Это очень сильный факт, от которого никто и никуда уйти не может. Он показывает, что не единицы какие-то в человечестве заблуждаются – нет, это массовое сумасшествие, это всечеловеческая ненормальность.

Если мы обратимся в плане личном, если у человека хватит честности к себе обратиться, взять зеркало и посмотреть на себя – правда, на себя очень трудно смотреть. Давайте на соседа посмотрим – вот тут легко, тут такой простор! Красота, просто замечательно – вокруг меня я вижу: все нехороши, от верху до низу, один я хороший!

Недаром апостол Павел сказал золотые слова: «Бедный я человек, я делаю не то доброе, что хочу, а то злое, что ненавижу». Каждый, кто хоть немножко соприкоснётся с самим собой, увидит, что такое – действие страсти. Я знаю, что это плохо – и делаю. А что ж ты, голубчик, делаешь? Зачем же ты отрезаешь себе что-то, рубишь себя, колешь? Ты же знаешь – это вредно, это плохо – плохо тебе, плохо другим.

Что показывает личный опыт? Действительно, мы находимся в каком-то порабощении. Здесь, в глубине души, каждый человек увидит, что с ним происходит и что он делает. Если человек внимательно присмотрится к себе, то увидит, что не вокруг меня все плохие, а я плохой. Как при этом психология человека может меняться? Обратите внимание: святые отцы, подвижники, те, которые приобрели особые дарования Духа Святого, очистились, – в святцах у нас много мучеников и других, которые не достигали этой степени обожения, – которые стяжали Духа Святого, – к чему они приходили? Они видели всех лучше себя. А себя – худшими всех. Парадоксальная вещь. Странно: они, которые боялись даже в мыслях согрешить, – и вдруг заявляют, что они хуже, грешнее всех.

Что это – лицемерие какое-то? Смиренничание какое-то противное? Да избавит Бог. Даже мы, грешные, начнём плеваться, если увидим, что человек начнёт смиренничать, да и самому себе противно станет. А здесь люди, которые даже в мыслях боялись допустить ложь, не могли такого говорить. Когда Пимен Великий говорил, что, «поверьте, братие, куда будет ввержен сатана, туда буду ввержен и я», – не лицемерил он, а говорил от всей сути своей души, говорил то, что действительно он видел.

Когда Сисой Великий умирал, а его лицо просветилось как солнце, на него невозможно смотреть было, а он умолял Бога дать ему хоть немного времени на покаяние. Поразительно. Не лицемерил человек, а говорил от всей души.

Что ж это такое с человеком происходит? Мы, кажется, переполнены всякой грязью, но чувствуем себя хорошими людьми. Я – хороший человек, если делаю что-то плохо, то только по той причине, что виноват он, виновата она, они – все вокруг виноваты, один я хороший. Тут святые говорят: никто не виноват – я виноват. Даже виноват в том, что он, кажется, не делал: по моей небрежности, по моему отсутствию молитвы, по моим грехам эта духовная атмосфера устанавливается, что даже люди другие впадают в согрешения. Поразительно.

Weiterlesen: Почему именно Православие – истинная вера?

На что я обращаю внимание: человек в своём настоящем состоянии глубоко повреждён, это повреждение, к сожалению, мы не видим. Самая страшная слепота в нас – это невидение своей болезни. Самая страшная болезнь – когда человек не видит своей болезни. Когда человек увидит – он идёт лечиться, он идёт к врачам, ищет помощи: помогите мне! А когда я вижу себя здоровым? – Я вас отправлю туда.

Вот, на что указывает христианство. Вот корень этой повреждённости в нас, а что она есть, эта повреждённость, – об этом со всей силой и яркостью свидетельствуют как история человечества, так и история жизни каждого человека в отдельности.

Утверждение христианства о повреждённости нашей природы является не какой-то метафизической истиной – философ где-то там из пальца высосал, – нет, это объективное доказательство. Об этом говорит только христианство. Оно указывает причину: не вне нас – мы всегда ищет причину: дурные политики, дурные цари и вельможи, дурные патриархи и епископы – все дурные. Забыли только слона – свою собственную душу.

Христианские истины выражают, отражают подлинное состояние человека. Констатация одного этого факта, этого утверждения христианства уже показывает мне, к какой религии я должен обратиться. К той, которая вскрывает мои болезни и указывает средства их излечения. А не к той, которая замазывает их, говорит: ничего подобного, всё здраво и хорошо, вам нечего лечиться. Только создать лучшие условия: экономические, социальные, политические, культурные, и всё будет о’кей: завтра помрёте, вас отнесём на кладбище. Вот аргумент, почему я должен избрать христианство, а не другие религии.

Итак, мы с вами прошли две ступени: религия и атеизм. Там бессмыслица – а здесь смысл. Христианство: здесь прямо говорится, что у человека есть и с чем надо бороться, предлагаются средства. Другие религии в лучшем случае предлагают этику, а правильно кем-то сказано: этика – это гигиена, а не терапия души. Терапия – это аскетика.

Знаете, что самое главное для врача? – Найти болезнь и её причину. До тех пор, пока мы не выявили надлежащую причину болезни и саму болезнь, мы не можем применить никаких правильных средств. Христианство указывает на основу болезни, указывает пути её исцеления, поэтому я выбираю христианство, а не те религии, которые льстят моему самолюбию, говорят: ты хорош, лучше всех на свете.

Ну, хорошо, дошли до христианства. Входим в следующую комнату, а там опять полно. Вот искушение: католик кричит: самая лучшая вера! Лучшая в мире, если не веришь, – посмотри, сколько за мной стоит. А вон православные, видишь, сколько стоит? Всего сто семьдесят миллионов каких-то. Протестанты – 350 миллионов. А нас, католиков, миллиард сорок пять миллионов. Уже это является сильнейшим доказательством, что мы и есть – истиннейшее христианство. Кто-то говорит, что истина не в количестве, но, в общем-то, ситуация серьёзная.

Где же оно, истинное христианство? Здесь тоже есть несколько методов анализа. В нашем академическом богословии – я учился в семинарии, в академии, так же, как вы, – нам всегда предлагали метод сравнительного изучения догматических систем: католицизма, протестантизма и Православия. Это метод, заслуживающий внимания, доверия, но мне он представляется недостаточно хорошим и точным.

Возьмите то, о чём мы с католиком спорим, ну, вот примат Папы возьмите. Мы собрались, православные, и говорим: да-да, это никуда не годится. А вы попробуйте, когда перед вами сидят католические богословы, – там дискуссии вести посложнее. Там просто так вы не закидаете шапками, а надо говорить по существу: надо хорошо знать историю, фактическую сторону. Этот примат является действительно выражением христианского сознания или это болезнь, которая возникла на древе христианства?

Филиокве – действительно отражает веру Церкви, является допустимым вариантом веры или это есть ложь? То же касательно и всех прочих догматических католических утверждений, отличающих его от Православия, – то же чистилище, непорочное зачатие и прочее.

Не так всё просто. Мы не раз проводили такие встречи: Русская Православная Церковь долгое время вела диалог с католиками, я во многих заседаниях этих участвовал, причём со стороны Римской Католической Церкви всегда была делегация Ватикана. Не какой-либо Поместной, национальной, – Французской, Немецкой, Итальянской, – нет-нет, именно Ватикан.

Для человека, не имеющего хорошего образования, достаточных познаний, трудно будет разобраться, кто прав, кто виноват. Там используются подчас такие психологические сильные методы, что вы себе и представить не можете.

Вот я в Ватикане. Мне иезуит, не моргнув глазом, говорит: «Папа? Ой, такая чепуха этот примат Папы, такая чушь! Что вы! Это всё равно, что ваш патриарх!» – говорят так в тех случаях, когда чувствуют, что доказать очень трудно. Вот такая атмосфера.

Поэтому сравнительный метод догматических исследований очень непрост. Особенно, когда вы будете поставлены перед лицом людей, не только знающих, но и – назовём старым русским словом, – хитроумных. Сама наша русская история порой показывает, как люди, недостаточно знакомые с Православием, не утверждённые в нём, спотыкались и даже переходили в католичество. Если не переходили, то очень симпатизировали. Возьмите хотя бы книгу Владимира Соловьёва: «Россия и Вселенская Церковь» – прочитает человек так и неизвестно, что начнёт думать. Не побежит ли к Папе Римскому. Казалось бы: Соловьёв – сильнейший мыслитель, талантливейший, образованнейший человек, а посмотрите, что только писал.

Сравнительный метод страдает вот этим изъяном: он требует очень тщательного, хорошего изучения, хороших познаний, прежде чем человек сможет сам не поверить кому-то, каким-то профессорам и прочее, а убедиться: да, здесь я вижу – ошибаются, заблуждаются.

Weiterlesen: Почему именно Православие – истинная вера?

Есть другой вариант, другой путь, который однозначно говорит о том, что католицизм – это действительно религия заблуждения. Неправ католицизм, ведёт человека не туда. Этот метод – исследование, изучение католической духовности и её сопоставление с православной духовностью. Здесь со всей яркостью, подчас убийственной, обнаруживается всё безумие, выражаясь аскетическим языком, вся прЕлестность (не прелЕстность) католической духовности, которая чревата колоссальными повреждениями для человека, вставшего на этот путь жизни.

Я часто читаю общественные лекции, и туда приходят разные люди: ну, кто придёт – тот придёт. И там иногда задают вопрос: чем отличается католичество, как узнать, что оно неверно? И я убеждался, что достаточно привести несколько высказываний католических мистиков, несколько фактов, то сразу говорят: спасибо, нам всё ясно.

Действительно: по святым оценивается Церковь. Скажите мне – кто ваши святые, и я скажу вам – кто ваша Церковь. Святые – это идеал, это норма жизни, на которую мы должны ориентироваться. Это не чин и не звание, а норма жизни. Это те люди, которые осуществили и показали, что разумеется под святостью в данной Церкви.

Буду краток: здесь факты вопиющие, мы можем показать их. Возьмите, например, книжонку: «Откровения блаженной Анжелы». Есть ли в библиотеке? А то надо – стоит просветить учащихся. Возьмите эту книжонку: что там творится с этой блаженной Анжелой! До каких вещей она доходит, какие диалоги ведёт с Христом и со Святым Духом! В какой любви ей объясняются эти Лица Святой Троицы! «Любим мы и апостолов, и всех, но никого не любим, как тебя! Были и в апостолах, и во всех, но не так, как в тебе».

И видит она себя во мраке Святой Троицы, в самой середине. Чего там только нет: то она видит себя припавшей к ребру Христову и пьющей кровь Его; когда отходит Христос, она начинает вопить и кричать, её другие монахини хватают за руки, за ноги, уносят из костёла – срам! Монахиня – а вопит: «Куда Ты ушёл, Христе, когда я ещё не насладилась с Тобой!» Ужасы какие!

У Алексея Федоровича Лосева есть блестящая страница, где он подводит итог своего изучения – собственно, он специально не изучал, – даёт свой итоговый взгляд на католическую мистику. Замечательные, сильные строки, где он противопоставляет строгую московско-византийскую духовность католической сладостности, выражусь современным языком, сексуальности.

Возьмите только эту великую Терезу – что там происходит. Есть интересная книжка Дмитрия Мережковского «Испанские мистики», я бы советовал вам посмотреть, там есть много чепухи, конечно, но что же делать. А многие факты, которые он там сообщает из жизни католических святых, они просто поразительны. Когда Христос является к Терезе и говорит, после многих явлений: «До этого Я был Бог твой, отныне Я и супруг твой». А Тереза закатывает глаза и падает в обморок от восторга.

Знаете ли, это какой-то кошмар и мороз по коже, когда она восклицает: «О, Бог мой, супруг мой!» – что это такое? Когда она о Христе говорит: «возлюбленный», зовёт пронзительным свистом, что не услышать этого невозможно, и «душа моя изнемогает от желания», – не знаешь, куда и деваться. Когда она, игуменья Тереза любит петь и плясать с кастаньетами – я обращаюсь к нашему игумену: вы почему отстаёте, в конце концов?

Этих фактов множество. Эта великая Тереза Папой Павлом VI возведена в достоинство Учителя Церкви. Учитель Церкви – это высшая ступень канонизации в Католической Церкви. То есть она равна Василию Великому, Иоанну Златоусту, Григорию Богослову – тем, кого мы называем великими.

Такая же Катарина Сиенская, ей 20 лет, она чувствует, что с ней должно что-то произойти, ходит по садовой дорожке, часами разговаривает с Иисусом, который объясняет и толкует ей Псалтирь и прочие вещи. Что бы мы сделали с этой бедной девушкой, которая одна ходит и часами разговаривает с Иисусом? Которая непрестанно творит молитву… Вы, небось, думаете, молитву Иисусову? – Отсталые люди! Есть, оказывается, молитва получше, учитесь у великой Катарины – тоже Учитель Церкви, тоже возведённая Павлом VI в это достоинство: «Соединись со мною браком в вере». Больше ничего не нужно.

Когда посмотришь на вот этих святых – чем они живут, – то сразу поймёшь, с какой религией мы соприкасаемся. Папа Иоанн Павел II возвёл в достоинство Учителя Церкви Терезу Маленькую. Француженку, потому что, когда он был в Париже в предыдущем году, молодёжь кричала: «Терезу, Терезу!» Всё, в следующем году он возводит её в Учители Церкви. Кого? – От роду 22 года прожила. Чем занималась? – Украшала цветочками младенца Иисуса, и она его любила больше всех на свете – этим она прославилась. А уж какие перлы есть в её книге: является ей Иисус-младенец: «Мы посмотрели с Ним друг на друга и всё поняли».

Вы подумайте, как прав был тот помещик, о котором пишет святитель Игнатий (Брянчанинов), который увидел в руках своей дочери книжку «Подражание Христу» Фомы Кемпийского, вырвал у неё из рук и сказал: «Прекрати играть с Богом романы!» Неосуществлённые природные склонности суррогатом могут проявлять себя, боком выходить. Вот это выхождение боком и проявляется там.

Католическая мистика – это громадная тема, тут можно говорить много и долго. Когда мы соприкоснёмся с католической духовностью и с православной, то нужно быть или человеком, ничего не понимающим или не желающим видеть, чтобы не отшатнуться в ужасе от этой католической мистики.

Я иногда лезу на рожон – такое свойство натуры, – я пытался на русско-католических диалогах иногда проделывать такие штуки. В Минске 2 года тому назад я специально в свой доклад вставил резкую цитату из святителя Игнатия (Брянчанинова), где он называет этих католических святых сумасшедшими, ни больше ни меньше. Делегацию возглавлял кардинал, всё, как положено, – епископы, богословы. Я думал, сейчас возбудятся и набросятся на меня, а мне только этого и нужно. И что думаете? Я был поражён: о чём только ни спорили – уходят от этого вопроса.

И я понял – они погрешают против истины. Видя ложь этого, не могут на это ответить, понимают, что это прелесть, и уходят от этого. А это уже беда, это сознательный шаг, не просто заблуждение, каждый из нас может ошибаться. Это то, что касается католицизма.

С протестантизмом, мне кажется, ещё проще, тут достаточно догматики, не переходя к мистике. Достаточно одного утверждения, одной мысли, чтобы сразу увидеть, что такое протестантизм: «верующему грех не вменяется в грех». Я всегда кричу: всё, перехожу в протестантизм. Какая красота! Человек спасается только верой. Когда им говоришь: ну, простите: и бесы же веруют и трепещут, пишет ведь апостол об этом. Что же вы говорите?

Тут вопрос, который они перепутали. Они десятый этаж назвали первым или наоборот. Зашли в первый и кричат: мы уже на десятом, а на самом деле еще на бренной земле. Они забыли, какая вера спасает человека. Не вера в то, что Христос две тысячи лет назад пришёл и всё сделал за нас, и теперь, если я верую, то грех мне автоматически не вменяется. Перепутали.

Православие заявляет решительно: да, спасает человека вера, но какая? Не вера умовая, как говорит святитель Феофан, не вера в то, что что-то было или есть, или будет, а это то состояние человека, которое приобретается правильной, – я подчёркиваю, – христианской жизнью, благодаря которой человек убеждается, что ни одну страсть он не может искоренить в себе сам. С Богом можно, сам – не может.

Основополагающая христианская истина – синергия. Не идея предопределения, когда Бог всё творит, – что хочет, то и делает. Не пелагианство человеческое, когда я могу всё делать. Синергия: нормальное человеческое состояние – это со-божество, богочеловечество – вот нормальное состояние. С Богом я побеждаю, без Бога – ничего не могу сделать.

Вот когда человек эту истину увидит, тогда и начинается у него спасительная вера. Только когда я тону – мне нужен Спаситель, а когда я на берегу – мне никого не надо. Православная – правильная христианская – жизнь обнаруживает, показывает человеку те болезни, которые в каждом из нас присутствуют. Показывает, что сам он, без Бога, не может их исцелить. Видя себя тонущим, он обращается ко Христу. Христос приходит, помогает ему – вот откуда начинается живая спасительная вера. Так для человека начинается христианство уже, а не просто религия, не просто вера в Бога.

Я вам сказал всё, больше ничего не знаю. Спасибо.

Weiterlesen: Почему именно Православие – истинная вера?

Вопросы аудитории:

 Правильно ли я понял, что нужно читать святителя Игнатия (Брянчанинова), чтобы так правильно, по-православному, думать?

– Замечательный вопрос, я радуюсь, что здесь такая атмосфера. Мой духовный отец, игумен Никон (Воробьёв), надписал мне первый том в свое время: «Сейчас, в наше время, когда оскудели такие духовные наставники, которые видели душу человека и могли без слов сказать то, что нужно человеку, нет лучшего духовного руководителя, чем творения святителя Игнатия (Брянчанинова). Он переложил древних отцов применительно (как важно!) для нашего времени, для нашего состояния, для нашего понимания. Поэтому его сочинениями руководствуйся, их изучай». Вот, что он написал мне.

Спасибо за этот вопрос, я действительно считаю, что святитель Игнатий – бесценное сокровище для нашего времени. Спасибо вам за издание его, жду, когда письма выйдут.

 Католическая духовность и православная: Вы говорили про этот метод сравнения, но ведь и у православных, у святителя Димитрия Ростовского, тоже есть всякие перегибы, апокрифы просто… Или цензуру какую-то нужно вводить?

– Правильный вопрос, очень верный. Относительно житий Димитрия Ростовского: не секрет, – и вы будете учиться, и узнаете более подробно, – что святитель Димитрий, к сожалению, брал католические материалы и без достаточной цензуры, некритически их использовал.

Эпоха Димитрия Ростовского – это была эпоха засилья католического. Киево-Могилянская академия – начало XVII века, Московская духовная академия – конец XVII века – посмотрите, что там было. Вы даже не представляете, под каким сильнейшим влиянием – католическим, а затем и протестантским, – развивалась вся наша богословская мысль, наши духовные заведения. Почему они носят такой схоластический характер? Школы должны быть все в монастыре, сквозь монастырь пройти, чтобы хоть немного познакомиться с духовной жизнью, а не заниматься только этой внешней, умовой деятельностью, умовой практикой.

Поэтому, действительно, Димитрий Ростовский некритически использовал католические материалы, но если бы католики сейчас на это указали, то я бы ответил, что мы от этих вещей сейчас открещиваемся, а вы открещиваетесь от того, что делала Тереза или нет? А я – нет, не принимаю. Если говорят, что Матронушка сказала, что причастие надо выплюнуть, чтобы бес вышел, – я думаю, что каждый скажет: извините, нет, – это или фальшь, или ей приписали, или с ней что-то не так, если не приписали. Вот так мы скажем. Для нас истина дороже всего, а там нет.

Относительно этого отец Серафим (Роуз) хорошо писал, что все, к сожалению, католические источники житийные, агиографические оказались крайне повреждёнными и испорченными, которые после XI столетия. Мы скажем: и у нас есть сумасшедшие, которые мнят себя и Святой Троицей, но мы их называем сумасшедшими, а вы – Учителем Церкви. Вот в чём разница между нами и ими.

 Есть много религий, Вы сказали, что главное отличие христианства – это понятие о грехе…

– Речь идёт, конечно же, о первородном грехе, да.

 А вот в буддизме восьмеричный путь, очищение – у них основное остаётся? Ты здоров – только очистись?..

– Да, у них такие иллюзии присутствуют, их надо отбросить. В веданте, этой основной ортодоксальной системе вишнуизма, когда ученик достигает уже достаточной меры духовного развития, приходит к нему учитель и говорит: ты – брахман. Тот слушает, несколько лет потом ходит, возвращается к учителю: да, я – брахман. Правда, здорово? Чувствуете, какой корень лежит там? – Будете, как боги. Вот куда ведёт путь буддистского, индуистского аскетизма: к культу своего Я, культу гордыни.

А если бы вы почитали строки, как Будда о самом себе пишет: учитесь у меня, у меня не было учителя, я сам себе учитель, я сам всего достиг, я сам всё понял, я – он. Достаточно одной такой фразы, чтобы мы с вами могли сказать бесстрастно, без всякого осуждения о его духовном состоянии.

 Вы согласны с утверждением, что в русском человеке, в русском народе генетически заложена православная вера?

– Тут надо расшифровывать, что значит «генетически заложено». Я бы иначе выразился: русский человек по своей природе наиболее соответствует усвоению православной веры. Каждый народ подобен своей породе цветов, например, животных, птиц, чего угодно. Каждый народ обладает своей спецификой, своей особенностью. У русского народа, даже шире – у славян – природа, наиболее соответствующая глубокому восприятию христианства.

Христос рождается среди еврейского народа. Кто Он, Христос? – Спаситель. Если перевести на медицинский язык – величайший Врач. А куда приходит величайший Врач? Когда кто обрезал пальчик – он пососёт и выплюнет. Когда голова очень болит – он пойдёт к медсестре, таблетку взять. Когда аппендикс воспалился – нужно к хирургу идти, операция простая. Когда с сердцем что-то: ой, нужен консилиум. Чем сложнее болезнь, тем более высокого уровня знаний, специализации, опыта требуется врач. Христос пришёл туда – это является очевидным фактом, что там оказалось наиболее больное место в человечестве. Он есть Любовь, а мать к кому проявляет больше внимания? К больному ребёнку, совершенно очевидно.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) высказывает интереснейшую мысль, которая для нас приобретает всё большую значимость: антихрист должен родиться в России. Значит, здесь народ наиболее восприимчив к правильному отношению к Богу, наиболее здоровый дух, целостность. Антихрист по своей функции должен делать прямо противоположное тому, что делал Христос. Вот эта мысль, что антихрист должен родиться в России, мне как-то близка. Ибо здесь надо разрушить самое святое, как там исцелить самое больное. Итак, будем ждать царя в России. Только будьте осторожны, чтобы не ошибиться.

Weiterlesen: Почему именно Православие – истинная вера?

 Где-то в 60-70 годы, когда мне приходилось работать в Латинской Америке, я наблюдал там элементы раскола среди высшего католического духовенства – у них же ровная, единая Церковь. Приходилось встречаться с епископами католическими, чтобы понять сущность их воззрений. И один из основных постулатов, на который они указывали, была попытка конвергировать, свести вместе учение о социализме и учение христианское. Выбирая из Евангелия очень многие положения, они их сопоставляли с социалистической доктриной, говоря, что это одно и то же. Правомерны ли были такие воззрения прелатов или это была очередная мистика и заблуждение?

– Вы говорите о вещах, которые и сейчас, и тогда именуются «теологией освобождения», «теологией революции». Это идея очень старая, которая свои корни имеет в идее хилиазма. Хилиазм (от слова хилио – тысячелетие) – это такое значительное верование, которое возникло ещё в среде первых христиан, в связи с апокалипсическими чаяниями, что Христос придёт и устроит тысячелетнее царство на земле. Это благоденствие будет не обязательно тысячу астрономических лет, может, и десять или сто тысяч, сколько угодно.

Идея такова, что Христос является не Тем, который пришёл исцелить человека от всех духовных, душевных и, естественно, затем телесных страстей и самой смерти, а Тем, который принёс новую идеологию, дал новую мораль, новые принципы, благодаря которым мы можем здесь, на земле, устроить Царство Божие.

Вот эта идея Царства Божия на земле в том состоянии, в котором мы находимся, – хоть это будут, конечно, и праведники, – но здесь, в этом бренном теле, устроить Царство Божие. Вот в чём заключается социалистическая идея. Она очень живуча. В нашем русском богословии, например, у Владимира Соловьёва она очень сильно развивается. У протоиерея Павла Светлова, это профессор Киевской академии, университета, у него есть даже целое исследование на эту тему, где он пытается защитить эту идею.

В Латинской Америке, как вы знаете, это люди, которые ориентированы, при всём их католическом мировоззрении, именно на эту жизнь, прежде всего. Об этом лучше всего свидетельствует, когда у них происходят футбольные и прочие сражения: тут и Бог, и никто не нужен: только кто победит – и всё! Это народ горячий, который охвачен земными и только земными интересами. Какие-то духовности, какое-то смирение, кротость, любовь, какое-то молчание, внутренние радость и переживание – о чём вы говорите? Какое-то «Царство Божие внутрь вас есть» – это невозможно.

Хорошие богословы – искусные люди. Нужно вам – они докажут, что слон произошёл из гвоздя. На то их и учат всё-таки. А здесь тем более было просто показать, что только путём освобождения, включая революцию, включая насилия, убийство и кровь, можно создать общество справедливости на земле. Забыли, что источник несправедливости не вне нас находится, а в моей душе. Во всех этих революциях тирана сменяет тот, кто сам хочет быть тираном. И начинает сам быть таковым – почти без исключений.

У Шафаревича так великолепно показано в его книге о социализме это явление, прекрасный материал, иллюстрирующий данную идею. Все эти восстания, революции происходят вовсе не из глубокой идеи мира, справедливости и любви, а из зависти, ненависти и желания самому стать таким же богатым, самому приобрести власть. Сердце, которое не очищено от страстей, оно обязательно придёт к этому, получив власть. Вот нормальный человек, и вдруг ему дают лычку – ефрейтор: всё, был человек – стал скотина. Нельзя повысить человека – начинает с ума сходить, он же поднялся на одну ступень.

Богословы революции и освобождения забыли о цели христианства. Забыли о великой истине, что дух творит себе формы. Неочищенное сердце, то, в котором не побеждены страсти, оно не может сотворить ни справедливости, ни мира.

Weiterlesen: Почему именно Православие – истинная вера?

 Можно ли назвать монашество особым путём, ведь много святых, но мы только монахов называем преподобными?..

– Это глубокое заблуждение, когда думают, что христианство только для монахов. Все заповеди даны для всех христиан. Монах или мирянин, патриарх или диакон – заповеди одни и те же. Отличаются монашество от немонашества условиями жизни, которые человек принимает для лучшего осуществления заповедей. Монашество – это особые условия жизни, когда монахи отрекаются от некоторых вещей, чтобы освободить себе больше времени, больше души для правильного, более точного исполнения заповедей Евангелия.

Ведь когда удобнее помолиться? Когда вокруг столько суеты у мирского человека – монаху удобнее. Вот монахи и освобождают себя, насколько возможно, от лишнего. Эти лучшие условия позволяют человеку достигать большего очищения души. Того, что на аскетическом языке называется – достичь христианского совершенства, достичь бесстрастия.

Только этим монашество и отличается, почему и именуются преподобными – там, по слову святителя Игнатия (Брянчанинова), оранжерея. Монашество – это оранжерея, в которой можно вырастить великолепные цветы, которые в обычной среде не вырастишь. Потому и преподобные. А здесь – праведные. А кто выше? К кому был послан Макарий Великий? – К двум женщинам, замужним, поучиться. К кому Антоний Великий был послан? – К сапожнику. И в том, и в другом случае оба ушли с великим назиданием.

Какой вывод делают все древние отцы? Оказывается, мерой смирения измеряется благодать, а не мерою подвигов. Почему их Бог послал туда: к этим жёнам, к сапожнику? Потому что у них возникала мысль, что они – подвижники. А там, в миру?.. Вот эти мысли, эти тени появлялись в их душе, и Господь послал и научил их, и для них это явилось прекрасным средством для более высокого духовного развития. Все должны исполнять, а не только одни монахи. Это большая беда, когда думают, что только монахам надо молиться, трудиться, а другим ничего не надо. Это полное искажение христианства.

 Мы сейчас издаёт «Жития святых» архиепископа Филарета (Гумилёвского) – каково Ваше отношение к этому автору?

– К нему самое положительное отношение, а вот Димитрия Ростовского – его надо бы переложить.

Фото Владимира Ходакова

Аудио предоставлено библиотекой «Предание»

Читайте также:

 

Источник: http://www.pravmir.ru/pochemu-imenno-pravoslavie-istinnaya-vera/#ixzz3XNNCL1xF

Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, с этой недели и до Троицы нужно читать утренние и вечерние молитвы или Часы пасхальные? И если какие-то читать не нужно или нужно заменить, скажите, пожалуйста! Заранее благодарю! Оксана.

Weiterlesen: Как молиться в пасхальный период

Отвечает протоиерей Александр Ильяшенко:

Христос Воскресе!
Здравствуйте, Оксана!

Пасхальные Часы читаются вместо утренних и вечерних молитв только на Светлой Седмице, начиная с Пасхи и заканчивая утром субботы Светлой Седмицы. С вечера субботы читаются обычные молитвы. До Вознесения вместо молитвы «Царю Небесный» читается «Христос Воскресе…» (трижды), а с Вознесения до Троицы утренние и вечерние молитвы начинаются с чтения Трисвятого («Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас»). Вместо молитвы «Достойно есть» до Вознесения читается припев и ирмос 9-й песни Пасхального канона «Ангел вопияше Благодатней: Чистая Дево, радуйся! И паки реку: радуйся! Твой Сыне воскресе тридневен от гроба и мертвыя воздвигнувый; людие, веселитеся! Светися, светися, новый Иерусалиме, слава бо Господня на Тебе возсия. Ликуй ныне и веселися Сионе. Ты же, Чистая, красуйся, Богородице, о восстании Рождества Твоего».

С уважением, протоиерей Александр Ильяшенко.

Источник: http://www.pravmir.ru/vopros-otvet/s-etoj-nedeli-i-do-troicy-nuzhno-chitat-utrennie-i-vechernie-molitvy-ili-chasy-pasxalnye/